|
Невозможно забыть Бахчаняна: «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью». Сделали. СЛУЧАИ
КТО НАУЧИЛ? Киев, школа № 48. В школе я неожиданно стал диссидентом. (Неожиданно, это как сказать, – все к тому шло. Хотя о «диссидентуре» я в то время не знал практически ничего). Просто моя мама была типичным 60-ником, не любила Сталина, любила Ленина. И накупила кучу ленинских работ (в основном, в виде брошюр), а я их читал. Угораздило меня внимательно прочитать «Государство и революцию» (даже, помню, что-то подчеркивал и выписывал). Тут в школе случился урок по истории и обществоведению (кажется, тогда они были слиты) на тему: Н.С. Хрущев сообщил, что у нас в стране, в кои-то веки, построено «общенародное» (т.е. бесклассовое) государство. А из только что прочитанного Ленина однозначно следовало, что такого не бывает и быть не может. Я и взялся это доказывать. После гневной отповеди исторички я достал Ленина с закладками (к-рого предусмотрительно взял с собой) и стал просто зачитывать. С историчкой случилась истерика, она в слезах убежала в учительскую. Урок был сорван. Разумеется, к вящему удовольствию класса – ну, такое шоу. После этого меня не приняли в комсомол – тогда, как раз, шло массовое (по возрасту) зачисление в ряды. В нашем классе оказалось трое лишенцев – двое второгодников и я, ученик вполне успешный (по отметкам). Свежеиспеченные комсомольцы сделали (под учительской редактурой) праздничную стенгазету и тут же вывесили ее на стенку класса. Мы, отщепенцы, немедленно сваляли альтернативную стенгазету (никакой политики, чистый стеб!), тексты писал я, а графику сделал один второгодник, оказавшийся, при этом, довольно талантливым по этой части. Вывесили газету рядом с «официальной». Сравнили – оказались довольны. Наша лучше, о чем речь. Решили оставить до утра – ребята придут, посмеются, и мы ее быстро снимем. Как назло, в этот день вечером в школе проходила встреча выпускников – они пришли в свой родной класс, обнаружили на стенке безобразие, сняли и отнесли директрисе – настучали. С утра началось следствие и разбирательство. Авторов долго искать не пришлось, да мы и не особенно отпирались. По результатам было собрано школьное партбюро. Присутствовал некий высокий чин из ГБ (муж нашей завучихи). Вызвали меня с мамой. Вопрос первый: «Кто научил читать Ленина»?! (оцените вопрос!) – Говорю – мама научила. А что, кто-то против? (Мама подтверждает). Вопрос быстро замяли. Вопрос следующий и главный: «Кто научил писать»?!» (разумеется, у меня мозгов не должно хватать, а главное – раскрыть организацию). Говорю вопрошавшей Марии Семеновне (она – по русскому и литературе): «Так Вы же, Мария Семеновна, и научили…» … … … До сих пор сочувствую Марии Семеновне, учительнице вполне приличной и уважаемой. А нечего дурацкие вопросы задавать! ОТСТРАНИТЬ! После окончания школы, летом Однажды на танцплощадку пришла какая-то инспекция – нас не предупреждали, сами они не показывались. Но зафиксировали беззаконие и безобразие. По инстанциям пошла телега – а у нас тем временем закончился контракт с дирекций парка (месяц мы отыграли), получили гонорар и радостно пошли отмечать. После нас на сцене расселся военный духовой оркестр с вальсами и фокстротами. В дирекцию приходит страшная бумага: «Ансамбль с такой-то площадки от работы отстранить!!!» (названием ансамбля инспекция не поинтересовалась). Естественно, этих невинных и отстраняют. Мы им, конечно, посочувствовали, зато и повеселились от души. ОРГАНИЗАЦИЯ ХИППИ Лето 1969 года. Идем по Крещатику с репетиции. Время позднее, дождь, Крещатик почти пустой. У тротуара стоит автобус, на нем написано «Латвия-турист». Из автобуса выходят некие люди, говорят нам «пройдемте». – Куда пройдемте? – В автобус. – Зачем в автобус? – Там объясним, пройдемте. Заходим в автобус. Он полон, в нем молодежь, в основном волосатые, хипповатые. Играют магнитофоны «Юность». Автобус трогается, едет медленно. У передней двери стоит некто, бдит на тротуар. Видит – идут двое, он и она, вполне обросшие. Стоп, этих забираем. Забирают. Мы пытаемся выяснить: что происходит, кто нас везет, куда, с какой стати? Отвечать нам не собираются. Автобус приезжает на Бессарабку, его подгоняют вплотную к зданию, дверь к двери – чтобы никто не ускользнул. На выход! Поднимаемся на второй этаж. Там полно народу – оказывается, уже третий автобус привезли. Народ того же сорта – комсомольского возраста, но не комсомольского вида. Нас отделяют и помещают в какую-то загородку, вроде скамьи подсудимых, как злостных – поскольку «качали права» по дороге. Это, разумеется, криминал. Всех присутствующих переписывают, снимают в фас и профиль, девушек отправляют на какую-то медкомиссию. После чего понемногу отпускают. Публика с понятными претензиями и вопросами: что все это, наконец, значит!? – Отвечают какую-то чушь насчет какого-то постановления горисполкома о том, что людям до 18 после 22-х часов на улице, вроде как, не положено появляться… хотя при загрузке в автобус никто ни возраста, ни документов не спрашивал. Посреди ночи разошлись-таки по домам, оставшись в недоумении. Где-то через месяц прихожу домой – сидят мама и наша школьная директриса Любовь Исаевна, обе какие-то всполошенные (школу я тогда уже закончил). Директриса: «Илья, ты что натворил?» Грехов (во всяком случае, смертных) я за собой не помню, о чем и сообщаю. – А что такое случилось, почему вопрос возник? – Запрос пришел из райкома партии, требуют твою характеристику. – Ну, и пишите, что все в пределах нормы… – Ладно, напишу. Но ты смотри, не подводи! Через несколько дней меня вызывают в райком КПСС, к зам. по идеологии. Зам. оказывается весьма противной теткой. Она вытаскивает какие-то списки, дает мне и интересуется: кого из списка я знаю? Я, действительно, некоторых знаю и не вижу причин это скрывать. – А-а-а, вот! Это все активные члены организации хиппи! Ну-ка, рассказывай, что за организация, кто главный, чего добиваетесь? – Соображаю, что «активные члены» – это те, с которыми меня возили в «Латвия-туристе». Говорю тетке, что буду весьма признателен, если она мне расскажет, в какой организации я состою, самому интересно. Она мне этого рассказать не может («сам все знаешь, и мы все знаем»!), зато требует доложить, где я беру наркотики. А я тогда, надо сказать, вообще не курил (начал только в армии). Разговор принимает опасный оборот: говорю, что дальше ничего обсуждать не буду, прошу отправить меня на экспертизу. Тетка видит, что от меня толку мало и говорит: «Ладно, идите. Я верю, что Вы исправитесь». Нагло заявляю ей: «А я не очень верю, что Вы исправитесь». Она остается с открытым ртом. Я в те времена пытался устроиться на работу. Предполагалось, что пойду в «Киевпроект» техником-чертежником (родители там когда-то работали, остались знакомые, а в школе у нас был предмет «строительное черчение»). Хожу в «кадры» каждую неделю, мне говорят что-то уклончивое, не оформляют. Наконец, прихожу и настоятельно прошу у кадровика ответа: так берете меня, или нет? Тот отвечает, что у него есть списки, прислал райком партии. Граждан из этих списков на «чистые» работы брать не велено, я «должен физическим трудом искупить вину перед родиной». – «Какую еще вину?!» – «Сами знаете». Слава богу, райком – не горком, списки, видимо, были «по районам». Устроился на такую же работу в соседнем районе. Но ведь и там достали. В институт приходит бумага из городского штаба народных дружин, меня туда вызывают. Прихожу, сидят штабные комсомольцы. – «Битлз» играли на танцплощадке»? – Играли. – Пишите объяснительную, отчего играли «Битлз». – «Оттого, что нравится». – Теперь пишите, где наркотики берете. Опять двадцать пять, начинается. Объясняю комсомольцам, что с этим вопросом не ко мне. – «А вот, мы видели летом на танцплощадке, что какая-то девушка выходила на сцену и вашему ударнику сигаретки передавала. Есть подозрение, что там были наркотики». – «Да вы что, ребята, в своем уме? Полгода назад кто-то кому-то сигареты давал, я должен это помнить?» Пишу объяснительную, что не курю. Через месяц меня вызывают в отделение милиции к какому-то уполномоченному. Захожу в кабинет и сразу интересуюсь: «Что, писать, где наркотики беру?» Уполномоченный радуется моей догадливости и подтверждает – да, об этом. Опять-таки, сообщаю ему, что не курю, и пусть меня оставят в покое. Мент мне объясняет, что, ну ладно, я, может и не курю, но, может, кто-то из знакомых что-то курит… Да и вообще, не хочу ли я быть в хороших отношениях с милицией? – короче, вербует. – Не хочу. Поскольку наилучшие отношения с милицией – это никаких отношений. Впоследствии выяснилось: летом какие-то хиппари тусовались в Сочи – что-то вроде съезда. Это, конечно, ЧП. Необходимо раскрывать и разоблачать тайные хипповые сообщества. Они, возможно, хуже троцкистов. Не знаю, где как, а в Киеве решили по-простому: собрали по улицам волосатых и в джинсах, переписали – мощная получилась организация, грозная, но ее вовремя разоблачили. Кто-то, наверное, получил звезды и премии. В армии и после нее меня больше не доставали – видимо, считалось, что тем самым «искупил». А прочих мурыжили еще долго. ПАНЫ После школы я работал в институте КиевНИИПГрад техником. Двое сотрудников нашего сектора однажды съездили в Польшу. Это, конечно, событие – зарубеж, все-таки. Рассказывали долго, много и со вкусом. В частности: зашли однажды в какой-то ресторанчик, с собой имели под полою «Выборову». Разливать и выпивать принесенное с собой, конечно, нельзя. Разливали, как водится, под столом. Официант принес поднос с едой и поставил под стол: «Если паны привыкли так, то пожалуйста». Об этом тоже рассказывалось с восторгом. * * * ПРОВЕРКА СЛУХА На призывном пункте медкомиссия: голые пацаны ходят из кабинета в кабинет. Захожу в кабинет, где проверяют слух. У окна – стол, там сидит медичка, что-то пишет. У двери – табуретка, на ней стакан с водой. Врачиха, не поднимая головы, мне говорит: «Опустите палец в воду и заткните ухо». Засовываю указательный палец (правой руки) в стакан, а указательным пальцем (левой руки) затыкаю ухо. И так стою, и думаю: а зачем палец в воду – это какое-то заземление, что ли? Медичка поднимает голову, смотрит на меня и начинает дико ржать. Догадайтесь сами. ТРАВА В армию нас привезли первоначально (на «карантин») в Курган-Тюбе, 201 дивизия. Сводили в баню, выдали форму. После чего немедленно отправили на «работы». Работы проводились за территорией части, в каком-то лесу. Выбрались на поляну. Старшина командует: всю траву на этой поляне – уничтожить. Недоумеваем: зачем траву уничтожать? Растет себе и растет, тем более, лес вполне гражданский, тут не плац… – «Трава есть трава, с ней надо вести борьбу!» Все поняли, больше вопросов не задавали. НЕ НУЖНЫ Служил я в ПВО, на РЛС П-12 (даже командовал отделением). Локатор старый, ламповый, но хороший, надежный. Состоит из двух машин: аппаратная (в ней сидят операторы) и антенная – в ней никого нет, только антенна сверху крутится. На занятиях по тактике нас учили защищаться от антирадарных ракет (разные «Шрайки», «Снарки»). Способы борьбы есть, но, прямо скажем, не очень эффективные. Особенно интересно смотреть на экране, как эта дрянь в тебя летит (а она прилетает на антенну). Говорю отцам-командирам: ведь машины стоят рядом, между ними метров 5. Прилетит «Шрайк», всех разнесет. Что, если антенную машину ставить повыше, на какой-нибудь пригорок (и обзор будет лучше), а машину аппаратную закапывать поглубже в капонир? «Шрайк» раздолбит антенну, а мы с аппаратурой живы! – «А кому вы на фиг нужны без антенны?» КАРАКУМЫ В армии есть Уставы и Инструкции. Они иногда не соответствуют ситуации, но их положено выполнять. Сидели в Каракумах, недалеко от афганской границы (войны еще не было). Жили в землянках (вернее – песчанках), которые сами выкопали в барханах. По Уставам и Инструкциям, нам положено, время от времени, устраивать марш-броски. Однажды, после подъема, объявили: сейчас будет марш-бросок, Впереди шоссе – не дорога, фантастика, оно все шевелится. Суслики и тушканчики собрались, по привычке, попрыгать, но влипли лапками в битум, дергаются, не могут шоссе преодолеть. Их по нескольку на квадратный метр. Выдергиваем грызунов из битума, раскидываем по барханам. Так, «чавк-чавк», суслики свистят, через сколько-то часов приходим на финиш. Начальство недовольно, орет: в норматив не уложились. * * * ДУШ Поначалу я в университете жил в ФДС – «Филиал Дома студента», за «Литвой» и «Балатоном». В подвале общежития – душ. Однажды в нашем корпусе подвал закрыли на ремонт – но по-человечески, однополый душ оставили. Одну неделю он женский, другую неделю – мужской. О графике развесили объявления. Вьетнамец, не осознавший ситуацию, зашел в душ помыться в женский день. Душ – пустой, угнездился в кабинку и моется. Тут в душ заходят две немки, разделись, и под воду. Вьетнамец при виде этих теток падает в обморок. Немки вытаскивают вьетнамца в предбанник, кладут на лавку и начинают приводить в чувство. Откачали. Вьетнамец опять видит немок и опять в обморок. Все же, остался жив. НЕХОРОШИЕ ЛЮДИ Общежитие наше было довольно-таки интернациональным. Случались и соответствующие романы. Например, здоровенный монгол Тумро завел шашни с миниатюрной чешкой Евой. Семейные сцены происходили по-русски. Однажды, когда Тумро стал рассказывать Еве, где он был и что делал, на все общежитие разнеслось: «Ты вруних! Ты вруних!» Советский студент полюбил вьетнамку. Любил недолго. Однажды обнаружил себя окруженным толпой вьетнамцев. Вьетнамцы, хоть и маленькие, а опасные, особенно, когда их много. Студент принял боевую стойку, а вьетнамцы хором: «Нехороший человек! Нехороший человек!» ГИРЯ Гимнастические гири можно использовать многообразно, не только пилить их. Однажды мой сосед по общежитию притащил двухпудовую гирю, решил поддержать здоровье. Но как-то быстро к этой затее охладел. Гиря стоит, пылится. Я ее переместил в туалет, поставил перед унитазом. На недоуменные вопросы вроде «зачем это?», отвечали: «это слабительное». ПАПА-ГЕНЕРАЛ Как-то прихожу к себе в общежитие – поздно прихожу. Сосед меня встречает в коридоре: «Ты не пугайся, у тебя там девушка лежит, спит. Просто мне ее некуда было девать, к тебе положил». – Не страшно, девушки пугаться не буду. Однако как-то спать устроиться нужно. Вытаскиваю из-под девушки квадратные диванные подушки – из них монтируется спальное место на полу, а она остается спать на диване на полосатом матрасике. Девушка просыпается: «Ой, только вы ко мне не приставайте… у меня папа генерал… у меня сын на скрипке играет… Вы ко мне не приставайте…» Не пристаю. Спи себе. Утром познакомились. Попили чаю. Оставила телефон. Потом случился Новый год – уже не помню точно, какой. Где-то к 3-м ночи народ то ли утомился, то ли перепился, – вдруг все как-то угомонились, расползлись по комнатам, брожу себе неприкаянный, ни в одном глазу. Вдруг вспоминаю: есть телефон той девушки. Живет от МГУ недалеко, улица Строителей, «красные дома». Звоню, поздравляю с Новым годом. Голос у нее какой-то не праздничный, тусклый. Интересуюсь: как дела, чем занимаемся? – Да, как-то все не очень радостно. – Может, в гости приду, доотмечаем? – Ну…, как хочешь… Прихожу. Выясняется: папа-генерал под Новый год умер, лежит на столе в соседней комнате. С праздником. ПРИКРЫЛ СРАМ Я (сразу признаюсь) в этой истории не участвовал, знаю ее с чужих слов. Но уж очень хороша, чтобы ее не рассказать. На каникулы МГУ-шный Дом студента на Вернадского (ДСВ, в просторечии «Крест») опустел – все разъехались по домам. Последними в общаге (а это, если не ошибаюсь, 22 этажа) остались четверо: двое четверокурсников-филологов и две канадки (славистки). Они жили на очень разных этажах, но в затихшем (при этом очень резонансном) доме друг друга быстро обнаружили и познакомились. Познакомившись, решили заняться, видимо, любовью. Но вместо этого накупили алкоголя, употребили, и стали бегать друг за другом голыми по этажам, опустошая при этом огнетушители – с визгом и гиканьем, естественно. Комендантша, сидевшая внизу, услышала вопли и решила навести порядок. Поехала наверх и стала гоняться по этажам за безобразниками. Те спрятались в каком-то блоке, заперлись. А у комендантши все ключи с собой, она это дело открывает и заходит. Один студент (голый) обнаруживается в шкафу. Другой студент (голый) валяется на кровати, спит. Комендантша его тихонько тюкает по голове и говорит: «Ты хоть срам прикрыл бы»! Студент, не открывая глаз, протягивает руку, достает откуда-то полотенце и прикрывает себе морду. Это, конечно, центр истории. Затем комендантша нашла канадку, которая спряталась на кровати (лежала на сетке, накрывшись матрасом, спина в клеточку), потом другая канадка, вся сырая, вышла из душа и, сзади, хлопая комендантшу по плечу, с акцентом: «А у тебя закурить есть»? – Комендантша в ужасе (возможно, с воплями) убегает. Просто Гоголь какой-то. И ЗАПЛАКАЛ В Ничего, бывает со старичками. Через несколько докладчиков на трибуне появился знаменитый болгарский академик Тодор Павлов. Стал рассказывать (по-русски) что-то вроде «теории отражения». Опять скучно. Вдруг он прервался на несколько секунд и сменил тему: «Я недавно был в Берлине, заехал в Трептов-парк, стоял перед памятником советского воина-освободителя, стал размышлять о великой исторической роли…» Я проснулся (где-то я уже это слышал, дежавю), стало интересно: заплачет? – Заплакал. Его увели. Интересный феномен, правда? Это еще ничего. В Офигеть. БУХАРЕСТ Наша студенческая группа ехала из Болгарии домой. Естественно, через Румынию. На болгаро-румынской границе застряли на несколько часов – румыны, по обычному разгильдяйству, не дали вовремя локомотив. Соответственно, выбились из графика. В Бухаресте нас загнали в какой-то тупик и сообщили, что дальше отправимся только завтра. Придется осматривать Бухарест. Денег нет ни у кого – все давно проели. Пожаловались на судьбу болгарам, ехавшим в соседнем купе. Те поскребли по сусекам, наскребли сколько-то стотинок. В вокзальном обменнике нам за них дали солидную пачку румынских бумаг. Долго чувствовать себя богачами не пришлось: в ближайшей забегаловке этой пачки хватило на стаканчик жидкого кофею и сырую булочку каждому. Бухарест, во всяком случае, исторический центр, оказался на удивление красивым (это было еще до землетрясения, развалившего много чего). Но по мере проголодания на красоты стали все меньше обращать внимания. Ближе к ночи выбрались на огромную площадь с каким-то тоталитарно-помпезным зданием (кажется, парламент). Злые были уже вполне. Вывернули куртки и пиджаки на левую сторону, вырядились в это, расселись на ступеньках начальственной постройки и стали орать блатные песни. Полиция поинтересовалась: мы из Франции? – Конечно, из Франции, откуда же еще. (К французам в Румынии, надо сказать, особо трепетное отношение). Попросили орать потише, других претензий не было. К утру вернулись на вокзал. Поезда на том же месте не оказалось. Нашли какого-то рабочего, немного говорившего по-русски (когда-то был в советском плену), он пошел выяснять, где наш поезд. Пришел, сообщил, что поезд ушел вчера. Маразм крепчал. Наконец, сбив все ноги, обнаружили свой поезд в другом тупике. Точно по расписанию, но через сутки, поехали. Родину встречали, прямо скажем, с чувством глубокого удовлетворения и сильного голода. НА БАМ! На втором курсе появился у нас, непонятно откуда, некто Прохода (на первом курсе его не было). Субъект вполне соответствовал своей фамилии. Сразу оказался руководителем чего-то профсоюзного, затем стал командовать факультетским комсомолом. Расселся в кабинете, обставился знаменами, бюстами, портретами, сам сидел как собственный портрет. Был у нас на курсе и Санжар Айтматов – сын киргизского классика. Однажды делегация киргизских писателей собралась ехать в США, а Санжара они хотели взять с собой переводчиком – английский у него, действительно, был вполне приличный. Приходит Санжар к Проходе и просит характеристику – она нужна для оформления поездки. Прохода Санжару внушает, что тот комсомолец далеко не образцовый, и вообще, в стройотряде не был, так что характеристика будет плохая. – Да какая угодно. Она просто нужна, любая, как факт. – Ах, так?! Тогда никакой не дам характеристики. – Не имеешь права, какую-нибудь должен дать! Прохода уперся: никакую не дам! Санжар звонит отцу, сообщает, что комсомол дурит, характеристику не дает. Тот звонит Тяжельникову (ну, для Айтматова комсомол – это 1-й секретарь, Тяжельников). Последний оказывается в Берлине, на каком-то, кажется, фестивале. В комитете комсомола – звонок из Берлина: «Прохода, дай Айтматову характеристику, а то на БАМ пошлю!» Телефон громкий, все присутствующие это слышат. Прохода сидит бледный. Санжар в общаге никогда не жил, снимал где-то квартиру (молодая золотежь), причем мало кто знал, где. По факультету – клич: «Все на поиски Айтматова!» Через несколько часов Санжара привозят. Комитет сидит в полном составе, ждет. Прохода: «Извини, Санжар, мы, конечно, проявили формализм… вот тебе готова характеристика… Сю-сю-сю…» (Я в комитете не сидел, просто история моментально стала общеизвестной). Не в свои сани не садись, не по Сеньке шапка, что позволено Юпитеру… и т.д. КУЧА Студенчество регулярно отсылали на разнообразные субботники. Приезжаем в Лужники, нам выдают грабли сгребать листву на газонах. Старший по бригаде проф. З.О. берет грабли и хочет показать класс. Объявляет: «Я сейчас буду формировать кучу». – «Нам отвернуться?» КАРТОШКА В рамках планового хозяйства студентов использовали «на картошке». Нас отправляли куда-то в Можайский район. Картошка извлекается из грязи, в меру чистится, сортируется, пакуется в мешки. Потом мешок берется двумя студентами «за уши», пару раз раскачивается и кидается в кузов. В нашей бригаде работал финн Хейкки – сын совсем небедного финского фермера, но при этом коммунист. Решил набраться ума и опыта в плановом хозяйстве. Мы кидали мешки в кузов вдвоем, а он, здоровенный, кидал один. Говорили же ему: Хейкки, не геройствуй, Стаханов добром не кончил. И в плановом хозяйстве до добра не доведет. Не довело. Через неделю выяснилось: урожай отличный, хранилища забиты, картошку девать некуда. Ее теми же грузовиками привозят обратно и вываливают на поле – «в бурты». Хейкки прекратил кидать мешки и запил. ТОРТ В Материалы XXV съезда КПСС Этот торт так никто и не купил. Жуть, вуду какое-то. Кондитеры шутят. МЕЛКАЯ СПЕКУЛЯЦИЯ Во времена советского книжного дефицита я довольно регулярно посещал книжную толкучку – там можно было купить-продать, обменять практически все что угодно. Толкучку периодически разгоняли, она меняла дислокацию. Довольно часто она толклась на Кузнецком мосту – у Книжной лавки писателей, или на пересечении с Пушкинской улицей – поблизости от Пушкинской лавки. Обнаружил у себя ненужную книжку: Зикмунд и Ганзелка, «Там, за рекою, Аргентина». Она большая, место занимает. Решил на толчке ее обменять на что-нибудь более актуальное. Толкался там чуть не час – ничего для обмена не нашел. Не тащить же ее обратно домой, продал за три рубля. Только собрался уходить – меня, как и большинство «толкущихся» задерживают. Ну, не сообразил я, что в эти дни идет 25 съезд КПСС, и всякие «неформальные» мероприятия и места посещать не рекомендуется – заметут. Привели в отделение. Все пишут объяснительные о своей мелкой спекуляции (ст. 154 УК РСФСР). Я спекуляцию признавать отказываюсь. Да, продал за 3 рубля, покупатель подтверждает. Причем тут спекуляция? Статья УК предполагает «скупку и перепродажу с целью наживы». У меня «скупка» была? Не было. «Пере»продажа была? Нет, была просто продажа. А где цель наживы? На книжке номинал не обозначен (издана в Праге), сколько стоит – не знаю, но толстая, с картинками – на 3 рубля точно тянет. – Отчего не сдал книжку в «букинист»? – Так ведь сдавал, действительно, заходил в Пушкинскую лавку – не приняли, сказали, не нужна. Милиция тут же отрядила в «лавку» гонца – тот вернулся, подтвердил – правда, не берут. (Потом я узнал: авторы после «Пражской весны» были записаны во враги и антисоветчики, книжки их продавать не то чтобы запрещалось, но не рекомендовалось, то есть запрещалось). Ну, не отпускать же меня, в самом деле. Послали куда-то еще одного гонца, тот через час приносит справку: книга в свое время продавалась в «Дружбе» за 2 руб. 20 коп. А-а-а, вот и нажива: 80 копеек! Говорю: да не знал я, почем она когда-то продавалась, на ней нет цены! Да и нажива, сами понимаете… Это все неважно. Попался. Отобрали, как и у прочих, паспорт, тогда-то явиться в суд. Являюсь. Один книголюб в суд пришел в ватнике и сапогах, с рюкзаком – всерьез решил, что отправят по этапу (шоссе Энтузиастов, бывшая Владимирка) сидеть. Моя очередь. Пытаюсь объяснить судье, что под статью не подхожу – опять-таки, не было ни скупки, ни перепродажи… Она, глядя сквозь меня: «А еще комсомолец! Штраф 15 рублей». ЛОГИКА Пришел на книжную толкучку, Кузнецкй мост. Вижу, присутствует профессор Горский – видимо, ищет какую-то книжку. Он, в свое время, читал у нас формальную логику. Учебник его «Логика» был не самым худшим. (Были и есть претензии к Горскому как к философу, они не снимаются, но его учебник формальной логики был приличный). Подхожу к одному знакомому книголюбу, прошу: «Пожалуйста, вот того дядьку спроси на ушко, тихо: «Не нужен ли учебник логики Горского?» – «А почему сам не спросишь?» – «Ну, есть причины. Но знаю, что эта книжка ему нужна, а у меня она есть». – Пошел. Дальше сцена. Задается вопрос на ушко. Горский, втянув голову и вращая глазами, рысью, покидает рынок. МЕЛКАЯ СПЕКУЛЯЦИЯ-2 Во времена учебы (которые, впрочем, никогда не кончаются) был озабочен поисками дополнительных доходов. Поскольку таскался по книжным рынкам и «букинистам», то выяснил: одни и те же книжки в разных магазинах стоят по-разному. В магазинах разные товароведы и приемщики, у них разные вкусы и критерии, они не всегда руководствуются официально изданными каталогами и ценниками. Утром приезжаешь в «дешевый» (по книжкам определенного направления) магазин, покупаешь удачную, «дешевую» книжку (если попадется), потом едешь, сдаешь ее в «дорогой» магазин: на разности цен можно кормиться, скажем, неделю. (В советские времена это было существенно). Статья 154 УК налицо – «скупка и перепродажа с целью наживы», но при такой технологии поймать меня на этом деле невозможно. Приехал в субботу, как положено, с утра пораньше, к входу в «Дом книги» на Калининском.. Там у дверей, как всегда, – «лом». При открытии люди, сбивая другу друга, несутся в отделы: на 1-м этаже – в букинистические, на 2-м – в антикварный. Прибежал в антикварный. Смотрю – лежит маленькая книжечка (брошюра): «Шарль Бодлер. Дневник». (Изд-во «Дилетант», явно малотиражное, начало ХХ века). Стоит 7 р. 50 к. Это дешево за редкого Бодлера. (Экспертом не был, таблицы не составлял, но интуиция работала). Естественно, покупаю. Пошел в Александровский сад, сел на лавку, прочитал книжку, благо, она не толстая. Стер написанную цену на задней обложке. Поехал в ближайший к Университету «букинист» (на Ленинском проспекте). Мне там за нее дали 75 руб. Возможно, лучший мой бизнес по этой части – 1000%. Возвращаюсь в общежитие. Вечером во мне врывается однокурсник (не особенно мне симпатичный), хвастается свежекупленной книжкой: «Бодлер. Дневник». Купил дешево, всего 75 руб. Рассказываю ему с удовольствием о том, что я эту самую книжку купил утром в 10 раз дешевле. Поздравляю, хорошее приобретение! РЕЖИМНЫЙ ПЕРИОД На Олимпиаду-80 МГУшные общежития освобождали от студентов-аспирантов для гостей мероприятия. Мне уезжать не хотелось, да и почему бы Олимпиаду не посмотреть? Устроился на это время штатным дежурным по этажу, сидеть за пультом сутки через двое. Этаж был четвертый, в зоне «Г». На этаж поселили филологических студенток – они служили гидицами-переводчицами. На Олимпиаду нагнали милицию и ГБшников со всей страны – на нашем этаже их обитало восемь, командированные из Тюмени. Они всех регулярно собирали, устраивали инструктажи и внушения. Олимпиада именовалась не иначе как «режимный период». От меня в этот период, в частности, требовалось два раза в дежурный день обходить этаж, проверять все шкафы. При обнаружении посторонних предметов, не трогая их, немедленно докладывать. Посторонние предметы бывают трех видов: подрывная литература, взрывчатка и сифилис. Поэтому трогать их нельзя. Я как-то поинтересовался, как выглядит сифилис: никогда не видел кучу сифилиса, как его отличить от подрывной литературы? На меня наорали, что, мол, не моего ума это дело, отличать – это они сами, мое дело докладывать. Гидиц-переводчиц инструктировали, что никоим образом нельзя от туристов принимать какие угодно презенты, потому что они бывают трех видов (см. выше). Одна студентка получила-таки в подарок джинсы и пошла докладывать, джинсы сдала. Не успела она зайти в свою комнату, как ГБшник, радостный, выскочил в этих самых джинсах, весь в сифилисе, взрывчатке и подрывной литературе. На нее потом все пальцами показывали. Еще одна особенность режимного периода: по утрам у проходных собирались немалые кучки девушек, которые не могли выйти наружу. Дело в том, что гости столицы (особенно отличались немцы) собирали девушек по городу и привозили с собой. Вход был по гостевым карточкам. Гости проходили внутрь, потом кто-то из них выносил кучу карточек, по ним заходили девушки. Утром гости разъезжались по мероприятиям со своими карточками… а на выход их тоже надо предъявлять – период-то режимный. А у девушек их нет. Попались. А так – все отлично, в столовой – финская колбаса, сыр, настоящая «Хванчкара», в кои-то веки, дожили, наконец. ВИЗИТКА Не так уж давно в нашей жизни появились визитные карточки. Поначалу их не печатали в любых «типографских услугах» (таковых еще не было). В канцтоварах появились пустые бланки «для визиток» с виньетками. Там же продавались переводные шрифты: прижмешь буквочку ногтем – она и переходит на бумагу. Купил бланки и шрифты. Сделал себе и соседу по общежитию Гене П. «визитки»: крупным шрифтом внятная фраза «ПОШЕЛ НА…!» Визитки носились в нагрудном кармане и применялись в ситуациях, когда с человеком неохота было разговаривать. Если субъект того заслуживал, ему демонстрировалась карточка, после чего я (или Гена), раскланявшись, покидал собеседника. Собеседник, как правило, оставался в задумчивости – ведь не совсем понятно, как на такое реагировать. Едем с Геной в поезде Москва – Новосибирск. Сидим в вагоне-ресторане, кормимся. В углу вагона некто совершенно распоясался: видимо, сильно набрался, и материт во весь голос всех и вся. Гена ему: «Ты, там, в углу! Забухни, повидло, а то пасть порву!» (А Гена – КМС по боксу, пасть порвать был в состоянии). Тот подходит к нашему столику: «Так кому тут я мешаю!?» Не поднимая голов от еды, синхронно достаем визитки и демонстрируем. Синхронно же засовываем обратно в карманы. Субъект задом, задом от нашего стола: «Понял… понял…» Дальше вел себя тихо. ПАСПОРТИЗАЦИЯ На философский факультет МГУ нередко присылали самодеятельные трактаты – страна большая, мыслителей много. Эти талмуды (как правило, толстые) отдавали на прочтение и рецензирование дипломникам и аспирантам. Однажды и меня нагрузили. Как звали автора, как назывался труд, уже не помню. Концепция, вкратце, сводилась к следующему. В стране – бардак. Все потому, что не выполняется указание Ленина об организации учета и контроля. Люди имеют паспорта – тут учет и контроль, худо-бедно, налажен. Ну, еще некоторые важные объекты народного хозяйства имеют паспорта, даже предметы бытовой техники. Но ведь сколько всего не охвачено паспортизацией, учетом и контролем – уму непостижимо! Как в таких условиях вести плановое хозяйство? Естественно, в стране бардак. Необходимо паспортизовать и учесть все – вплоть до элементарных частиц, составить реестры и каталоги. Как выяснилось, автор – отставной майор милиции, заведовал паспортным столом. Пришлось написать, что у майора – профессиональное заболевание, травма на производстве. МАГНИТОФОН Где-то в 1977- Что делать? Я с девушкой незнаком, общих знакомых нет, а пообщаться как-то надо. Единственное, что очевидно: она с филфака, кем-то там работает, заодно учится там же на вечернем. При этом очень непростая. Однако последнее мне по барабану – из кризиса выбираться надо, как попало, да и просто очень, ну очень нравится! Стал тупо приставать с целью знакомства вечерами по дороге от 1-го гум. корпуса к метро «Университет». Разумеется, сие неприлично, и девушку, при попытках приставания, шарахало от меня, как взрывной волной, метра на 3, куда-то в кусты. Однако, после трех шараханий, все-таки, выяснил, что зовут Оля. Уже кое-что. Дальше совершил подвиг разведчика. Пошел в комитет комсомола МГУ, нагло назвался комсоргом с филфака, попросил факультетскую картотеку, мол, надо проверить уплату взносов. Мне тут же любезно дали картотеку. Нашел (по фото) карточку, узнал ФИО, адрес и т.д. На день рождения девушки сделал ей маленькие, но симпатичные подарки. Она от меня даже не очень шарахалась. Правда, удивлялась: откуда я узнал? Заинтриговал, однако. В Москву приехал Элтон Джон (впервые). С большим трудом достал 2 (два) билета. Любая девушка должна за компанию пойти – хотя бы из любопытства. Встречаю красавицу на известной дорожке, потрясаю билетами, приглашаю. Она, не глядя на билеты, сообщает, что я размечтался насчет того, чтобы она со мной куда-то вообще пошла. – Элтон Джон? – Пофиг. Я не могу быть размазанным слизью на дорожке, поэтому мне ничего не остается кроме: «Ладно, Элтон Джон – пофиг. Но тогда мне придется самому дать концерт у Вас под окнами». – «А откуда Вы знаете, где я живу»? – «Откуда, откуда, знаю». (См. выше). – «Я живу на 10-м этаже, там ничего не слышно». – «Слышно будет. Только скажите, с какой стороны дома окна, чтобы мне не орать впустую…» – «С той же стороны, что и вход». Воспринимаю это как приглашение. Взял у товарища хорошую, звонкую «Кремону», недели две готовил репертуар, чтобы хватило ровно на час орать Битлов соло. Дождался минимально теплой майской погоды, взял гитару и поехал. Метро Кунцевская, «царское село». Тихо, клумбы, Мерседесы (тогда их еще у народа не было), цековско-совминовские кирпичные башенки. Опять понял, что попал. Но делать нечего. В 00 часов уселся перед домом на бордюрчик и стал орать (петь) – сначала тихо, потом голос раскачал и уже во всю дурь. Ждал, что меня обматерят, обольют чем-нибудь – ничего, никакой реакции. Довольно зловеще. Из дома вышел дядька, подсел, говорит: «Я тут в командировке, живу у приятеля. Думал, здесь тихо, а у вас как в Неаполе, песни поют. Давай, бухнем». Говорю – нет, мне нельзя, я при исполнении. А вот если минералочки вынесешь, будет отлично. Вынес минералочки, пошел спать. Потом выходит пацан лет 14, подсел, говорит: «Вот здорово, я Битлов люблю. А такую-то песню знаете»? – Знаю. Так с пацаном сидим, это уже концерт по его заявкам. Смотрю – время час ночи. Долг исполнил, час пропел, пора линять. Но пацан как-то меня задержал. Вижу – вдалеке едут мигалки. Отложил гитару, сидим тихо, беседуем. Подъехали две машины – Волга и фургон, из них вывалила толпа ментов. Стоят, переминаются, на нас, вроде бы, никакого внимания. Ну, думаю, пронесло. Не пронесло. Из дома выскакивает мужик, от него коньячищем несет на Посреди ночи в отделение приезжает на своей белой Волге тот самый бухой замминистра – видимо, уж очень я его достал (он, к моему удовольствию, сообщил, что живет на 11 этаже). Менты все во фрунт. Он орет: «Где магнитофон? Гитару вижу, у него еще магнитофон с собой был!?» Милиция мнется – да, вроде, не было магнитофона… – «Нет, был»!! Я вдруг понимаю. Думаю: эх, дорогой, вот спасибо! Это же лучшая рецензия в моей жизни! Ха, он меня за Битлов принял… Уехал. Менты говорят: ну, кто-то точно в Сибирь отправится – или ты, или мы. И отпускают. (Потом мне пришла квитанция на штраф 3 рубля за нарушение тишины). Где-то через неделю встречаю девушку, интересуюсь, как было слышно на 10 этаже. Говорит: «Слышно было отлично. Папе понравилось, а я была на даче». ПОПИЛИ КОФЕ Знакомая немка неожиданно (год не виделись) появилась у меня в общежитии. Приехала с мужем и его братом, туристами, машина стоит внизу, поехали, я буду им показывать Москву. Поехали, показываю. Через некоторое время немцы захотели кофе. Судорожно соображаю, где бы это. Были где-то в районе Таганки, вспоминаю, что есть заведение рядом с театром. В заведении сломалась кофемолка. Есть еще кофейня на площади Ногина. Там закрыто, какой-то переучет. Ну, нельзя немцам без кофе! Твердо знаю: кофе есть у моего приятеля-однокурсника, он живет у своей сестры в Большом Сергиевском переулке, рядом со Сретенкой. Без предупреждения, конечно, неудобно, но другого выхода я не вижу. Приезжаем. Домик еще донаполеоновский (пережил пожар), маленький, кривенький, вросший в землю (сейчас его, конечно, снесли, мало ли, что восемнадцатый век). От внешности домика у немцев легкий шок. Правда, оказывается, что внутри все благополучно. Хозяйка засуетилась – ох, ах, я сейчас быстренько в гастроном… Немка это поняла своеобразно: «Да, я тоже люблю сама ходить в магазин – вечно не то принесут…» Наконец, напились кофе, качественно, по-домашнему. Хозяйкин муж недавно приехал из Молдавии, выкатывает немалое количество домашнего молдавского вина. Немцы количеством удивлены: «столько нельзя, ливер циррозе…» Интересуемся: а пиво пьете? – Пьют, и немало. – А как же ливер циррозе? – Немцы соглашаются, что, да, наверное, можно и вина. Приступили к этому делу, за разговорами засиделись. Машина – красный «Гольф» с немецкими номерами стоит рядом с домиком. Шедший мимо участковый обнаружил нештатную ситуацию, решил все выяснить и, по возможности, разоблачить. С целью выяснения происходящего засунул голову в форточку (окна низко). Немцы поразились: что это? И взялись голову в форточке фотографировать. А голова застряла, обратно не идет. Еще и вспышки в глаза. Наконец, голова выдернулась. Немцы в восторге – такой руссише экзотики не ожидали. Понятно, что участковый по результатам рейда будет писать какую-то докладную. Надо предотвратить. У хозяйкиного мужа был в приятелях начальник отделения. Ему сообщили, что к нам приезжали из ГДР профессора (соврали, немцы были западные), а ваш сотрудник устроил безобразие, дискредитировал и т.д. В результате участковый, к своему изумлению, получил по службе нагоняй – он хотел, как лучше… СИТУАЦИЯ, НЕ СВЯЗАННАЯ С КОПУЛЯЦИЕЙ Во времена моего студенчества в моде был один способ борьбы с занудными лекторами. Таковым посылались записки с заведомо идиотскими вопросами. Например: "Еврей ли Вы?", "Почему в продаже нет коровьего масла?" (из Ильфа и Петрова) и т.п. Кроме прочего, по реакции лектора можно было судить о его адекватности. Где-то в конце 80-х гг., в разгар перестройки, я, зайдя на психфак, обнаружил объявление: И.С. Кон прочтет курс из двух лекций по психологии сексуальности. Посещение – по предварительной записи. Естественно, пошел, записался. Тогда "психология сексуальности" еще была экзотикой. Народу на лекцию набилось – только что на шторах не висели. Кон приступил и минут 20 рассказывал о том, что существуют, вообще-то, два пола, и это фундаментальный факт. (При этом многие что-то записывали. Интересно, что?) Затем речь довольно неожиданно перешла на "позы" – копулятивные, естественно. То есть, те, в которых совершают копуляцию. Эти позы бывают маскулинные (свойственные мужчинам) и фемининные (соответственно, женские). Об этом тоже рассказывалось долго и нудно. Решил применить патентованное средство. Долго сочинял идиотский вопрос и, наконец, разродился таким: "Зафиксированы ли в науке факты принятия мужчинами фемининных копулятивных поз в ситуациях, не связанных с копуляцией?" Послал записку. Когда лектор ее зачитал, в зале человек трое заржали, как кони. Но Кон с очень важным видом сказал: это интересный вопрос, он связан с символизмами поведения. Вопрос сложный, сразу он не может ответить, сделает это на следующей лекции, подготовившись. Надо ли говорить, что на следующую лекцию я не пошел и остался в неведении: так зафиксированы, все же, эти факты или нет!? САЧОК Сижу на батарее на «большом сачке», курю. Это дело всегда преследовалось, но не так жестоко, как сейчас. Рядом сидят две девушки, судя по всему, филологические. Одна другой с восторгом рассказывает о каком-то человеке, который «читал Мандельштама в оригинале». Ушам своим не верю. Потом слышу: «А ты читала Генриха Гессе?» Больше не могу и вмешиваюсь: «Извините, но Гессе – Герман…» Встают, поднимают носы, и, с презрительным видом, уходят. ПСИХОСЕМАНТИКА Когда в ДОЛОЙ ВРАГОВ ИМПЕРИАЛИЗМА! Никто, ни один ухом не повел, глазом не моргнул. Конечно, ведь все слова правильные: Долой! Враги!! Империализм!!! правильные: Долой! Враги!! Империализм!!! ЭРОТИЗМ Однокурсница Лена О. защищала кандидатскую. Работа именовалась «Сравнительный анализ понимания бессознательного у Достоевского и Фрейда». (Хорошая работа, к сожалению, до сих пор не опубликованная). Лена докладывает. Зав. кафедрой проф. Щипанов вдруг просыпается: «Елена Федоровна, Вы употребляете какие-то малоизвестные термины! Ну, что такое «инцес… туоз… инцестуозные стремления»? Что такое «ора… ора… льный эротизм»? Вы, может, объяснили бы людям, о чем речь!» Лена смотрит на него, обалдевши. Спрашивает: «Может, показать?» Защитилась, несмотря ни на что, успешно. ФАМИЛИИ Есть у меня приятель по фамилии Подвиг. (Когда поступали в университет, он писал сочинение о том, что ему всегда найдется в жизни место). После универа иногда подрабатывали по мелочи лекциями от общества «Знание» в разных ЖЭКах, магазинах и т.п. Подвиг с очередной лекцией заявляется в какой-то ЖЭК. Сообщает какой-то даме о цели визита. Та вдруг как закричит: «самец, самец!!» Подвиг в смятении. Подходит мужичонка, протягивает руку: «Самец». Подвиг руку жмет: «Подвиг». ПОЧЕМ МАРКС Крушение советской империи происходило в многообразных формах. Например, однажды слышу по радио: здание на Охотном ряду (пардон, Проспекте Маркса), в котором был Госплан, закрывается на ремонт – там теперь будет Госдума. Желающие могут во дворе приобрести за бесценок списанную госплановскую мебель. Еду туда. Во дворе Госдумы (Госплана) – завалы. Шкафы, стулья, стенные панели – все такое солидное, основательное, дубовое. Особенно хороши многометровые министерские столы – непонятно только, куда их ставить, разве что в чистом поле. И все, действительно, за какие-то символические гроши. Не могу ничего найти подходящего для своего весьма не министерского жилья. Вдруг вижу притулившегося в уголке Маркса. Маркс бронзовый, солидных размеров – почти под метр. При этом бюст весьма качественный. Заглянул с тыла – там надпись: «такой-то (автор) – Совету Министров СССР». Автор знаменитый (сейчас не помню, кто – Кербель, что ли). Короче, это не халтура, вещь. В другом конце двора обнаруживаю дубовый постамент под Маркса. Интересуюсь: Маркс тоже продается? Говорят: насчет Маркса – это к завхозу. Нахожу завхоза. Тот, немного подумав, оценивает: Маркс – 200 долларов. Это сейчас 200 долларов – тьфу, а тогда это были деньги. Однако понимаю, что завхоз сильно продешевил. Ну, не было у меня двухсот долларов! Мечусь, обзваниваю людей, объясняю, что ситуация уникальная. Ни у кого нужной суммы нет. (Не имей сто рублей, а имей 200 долларов!) Вызвонил знакомую – она жила в соседнем доме. Взволновалась, выскочила – у нее тоже денег нет. Ходили вокруг Маркса, облизывались… так и ушли ни с чем. Не думаю, что Маркса сдали на цветмет – где-то он сейчас? Или, все-таки, утилизировали? ХОББИ В начале 80-х работал социологом, ездил по цементным заводам. Раздали анкеты в заводоуправлении «Михайловцемента». Одной сотрудницы на месте не оказалось, анкету заполнили ее коллеги. В графе «увлечения, хобби» написали: «шьет ковры из лоскутков, муж и сын умерли от водки». КРАСНАЯ МОРКОВКА На Новый 1984-й год меня подрядили Дед Морозом. Работал тогда в одном институте – дали униформу, Снегурочку, мешок с подарками, список сотрудников с адресами, посадили в РАФик – поехали. Москва большая, сотрудников с детьми много, живут черт знает где, так что ездили долго. Последний адрес – где-то в Ясенево. Добрались туда уже глубокой ночью. Мама с маленькой дочкой нас заждались, у них глаза слипаются. Мы тоже еле на ногах стоим. Для увеселения детей выучил всякие шутки-прибаутки, загадки и частушки. Хотел девочке загадать: «Что это такое: белая морковка, под крышей висит?» Но, по усталости, сморозил: «Что это такое: белая сосулька, под крышей висит?» Девочка смотрит обалдело, ничего не понимает. А мама отгадала: «Я знаю, это красная морковка!» ОБОЗНАЛСЯ Однажды я провожал на Казанском вокзале отца – он был проездом через Москву к себе в Свердловск. Дело было 1 сентября, начало учебного года, а я тогда работал в МИЭМе, преподавал философию. С вокзала поехал в институт на Павелецкую – начало курса, новая группа. Захожу в аудиторию. Надо представиться. При этом в голове было что-то об отце. Говорю: «Здравствуйте. Меня зовут Раскин Анатолий Михайлович». Затем, немного подумав: «Извините, меня зовут Илья Анатольевич». Аплодисменты. ЗАЩИТА МИРА Однажды я снимал комнату на Проспекте Мира, в доме В. Брюсова. Это если от выхода из кольцевой пойти налево, пройти соседний дом, потом за забором скверик, дальше стоит особняк Брюсова. Тогда особняк стоял заколоченным со стороны тротуара после очередного пожара (в домике неоднократно пытались устроить музей, а он всякий раз горел – видимо, много чего было украдено). Сзади особняка есть пристроечка, выходящая тылом на «аптекарский огород» (ботанический сад МГУ). Когда-то там, говорили, жила прислуга поэта (по другой версии, изначально была конюшня, перестроенная потом в жилье). В описываемые времена там жили разные люди, половина пустовала, а комната мне обходилась всего в 15 руб. в месяц. Потом хозяйка выписалась, и я остался жить просто так. Иногда ко мне подселялись друзья по мере возникновения жилищных проблем. В соседнем (ближайшем к метро) доме шел ремонт, потом там стали готовиться к открытию Советского комитета защиты мира. Благоустроили дворик-скверик, поставили сварные ворота. А вход в наш дом был как раз через этот дворик. Подлазили под воротами. Это непорядок: Комитет защиты мира – заведение режимное, а тут бродят какие-то по территории. Заварили ворота железными полосами до земли (до сих пор можете это наблюдать). Приходилось разными способами забор преодолевать. Однажды просыпаюсь от стука: Защитники Мира заколачивают мою входную дверь. Заколотили крепко, замуровали. А я, значит, сижу внутри. Прикинув план постройки, понял, что если пробить проход в задней стене первого этажа, то я попаду в тыловой сарай, а из него – выход наружу, на неохраняемую территорию. Решил прорубать окно в Европу, или вообще в мир, или, хотя бы, в ближайший гастроном. Нашел в хозяйстве соседа-инвалида (дяди Вити, уже к тому времени съехавшего) большой молоток, можно сказать, кувалду. Кирки, к сожалению, не нашлось. Стал долбить стену. Стенка оказалась толстой, в полтора кирпича. А кирпич хоть и щербатый, но качественный, крепкий. Долбил, начиная со своего роста – сверху вниз. Пробил дыру уже до пояса, тут слышу – опять скрежещет у входной двери (вытаскивают гвозди), дверь открывается… Ко мне пожаловал весь Комитет защиты мира, во главе с академиком Федоровым (который полярник). Я стою весь такой героический, полуголый, весь в кирпичной пыли, с кувалдой – «перекуем мечи...», Защита Мира. Академик, глядя на дыру, мне говорит: «Так Вам же неудобно будет так ходить…» (имея в виду, что дыра не до пола). Охрана ухмыляется. Говорю: «Ничего, не беспокойтесь, я как-нибудь…». И продолжаю долбить. Добил до пола, нормальный проем. Надо бы помыться, а в доме – только краник на кухне. А Комитет защиты мира решил опробовать фонтан во дворе: его включили, он фонтанирует, они стоят, любуются. Ну, я в фонтан и плюхнулся (заново дверь не заколотили). Защита мира хватается за голову, я в фонтане плещусь – красота! ЗАПИСЫВАЙТЕСЬ! Премся с товарищем Сергеем К. по Проспекту Мира (по левой стороне, от Колхозной), тащим письменный стол. (Надо было чем-то оборудовать свое убогое жилище, добыли списанный стол в ЖЭКе на Сретенке). Тяжелый, зараза. Сели на скамеечку передохнуть, перед собой, естественно, стол. Сергей достает лист бумаги, ручку и объявляет прохожим: «Подходите, товарищи, записывайтесь». Некоторые подходят, интересуются: а куда записывают? – Сейчас все объясним, расскажем. Ваша фамилия, имя, отчество? – Такой-то. – Отлично. А вас как зовут? Так, записал, следующая! Народ подходит, образуется очередь. В очереди шум – что дают, на что записывают? Записали человек 10. Видим – сейчас будут бить. Как-то заболтали зубы публике, стол в руки, и слиняли. По-моему, неплохое психологическое шоу. ЗЕРКАЛЬНАЯ ГЛАДЬ Одна моя знакомая, работавшая в институте психологии (который на ВДНХ), звонит и спрашивает: не хочу ли я немного подработать, испытуемым? – Конечно, отчего бы нет! Набрали бригаду испытуемых – человек 10. Там изучали некоего самородка-гипнотизера-экстрасенса (на центральное ТВ тогда их еще не выпускали). Эксперимент выглядел так: мы, испытуемые, обвешанные датчиками, сидели в креслах, а перед нами витийствовал самородок: делал пассы и вещал нечто вроде «я спокоен… я спокоен как зеркальная гладь озера…» и т.п. Эксперимент шел как-то неудачно: возможно, потому, что у самородка почему-то постоянно были расстегнуты штаны, и это мешало испытуемым успокоиться как зеркальная гладь. (Возможно, это входило в условия эксперимента). После нескольких сеансов внушений получили в кассе расчет – по десятке за каждый сеанс. Выходим на улицу. Перед входом в институт – порядочная лужа. По зеркальной глади лужи плавают червонцы, корабликами. После небольшого остолбенения кидаемся спасать мокнущую валюту. В нескольких метрах дворник метет тротуар. Он тоже увидел, бросился с метлой наперевес, но мы опередили. Посчитали – по десятке на каждого плюс еще 30 отметить завершение эксперимента. Пошли отмечать, спокойные, как зеркальная гладь озера. КУКАРЕКУ Возвращаемся с товарищем из гостей ночью с улицы Горького к себе на проспект Мира, через Новослободскую. В школах – выпускной бал, музыка и веселье. Заходим во все школы подряд, поем песни (гитара с собой), целуемся с выпускницами. Веселая выдалась ночь. Ближе к утру идем мимо «Уголка Дурова» (по определению моего спутника, «олимпийский комплекс мужских туалетов на сорок тысяч посадочных мест»). В «уголке» кукарекают петухи, поскольку рассвет. Сели на бордюр возле «уголка» и взялись сами кукарекать под гитару – просто от хорошего настроения. Через улицу – отделение милиции. Нас препровождают туда – нельзя по утрам кукарекать. Нам это объясняют, в ответ товарищ мой достает записную книжку, выдирает страницу и съедает. Это уже серьезно. Мне говорят: свободен. Ему говорят: а ты будешь сидеть. Сижу под отделением, что-то напеваю, чтобы ему там не так скучно было. Через час он выходит – все-таки, не нашли нужной статьи на это нарушение. Хотя очевидно: статья непонятно какая, но часть третья, «с особым цинизмом»! АДМИНИСТРАТИВНОЕ ЗДАНИЕ Моя мама очередной раз приехала ко мне в Москву погостить. Поскольку была художником, то время обычно проводила так: брала на плечо этюдник и шла бродить по Москве, выискивая виды. Однажды обнаружила занимательную перспективу на Кузнецком. Вид был на известное здание, в котором 40-й гастроном. Умудрилась расставить этюдник прямо у входа в приемную КГБ (вывески тогда не было, но аборигены, конечно, знали) и взялась изображать. Из приемной, разумеется, тут же появился сотрудник и стал выяснять, кто разрешил это рисовать. Вопрос маму немало подивил – она впервые с таким столкнулась. Ей стали объяснять, что вот это изображать нельзя. – Почему? – Потому что это административное здание. – Ну, и что? – Ну, и то, что это административное здание, его рисовать нельзя. – Почему? – Потому, что административное здание. Стало понятно, что она, действительно, не понимает. Ее пригласили «унутрь», переписали документы. Она сотрудникам прочла небольшую лекцию о том, что административное здание – памятник советской архитектуры, Фомин, неоклассический ордер и т.д. Они этого, естественно, не знали. Наконец, изрекли: ладно, можно рисовать. Если кто спросит, скажете: разрешено. БОЛЬНИЧНЫЙ Мой приятель С., было время, работал в совхозе «Московский», в котельной. Жена его трудилась машинисткой в одном околонаучном заведении. Заведение, хоть и околонаучное, а важное – подчинялось одновременно и непосредственно Президиуму АН СССР и ЦК КПСС. В семье был малолетний сын. Жилья не было – снимали какую-то веранду в деревне недалеко от Московского. Однажды сын заболел, простудился (зима, веранда вся продувается). Ей непременно надо на работу – все очень ответственно, АН, ЦК, надо печатать документы. Отец ребенка пытается взять на работе больничный по уходу за сыном (он, вроде бы, имеет те же права и обязанности, что и мать). Ему решительно отказывают – пусть мать с ребенком сидит. Она и сидит. Позвонила на работу, объяснила. В конторе – аврал, некому печатать. Начальник жалуется на ситуацию в ЦК: в «Московском» произвол, не дают отцу больничный, у нас печатать некому. В результате в партком совхоза звонят из ЦК. Такого не бывает: из ЦК положено звонить в обком, оттуда в райком, оттуда – в партком. А тут – прямо из ЦК. Посреди ночи в веранду вваливается все заснеженное руководство (искали долго): дирекция, партком, профком. Бухаются в ноги: «Не вели казнить, вели миловать… Больничный? – Никаких проблем…» Семейство, вообще-то, стояло в очереди на жилье. В профкоме по жилищному (да и вообще по любому) вопросу принимали не очень охотно. После этой истории товарищ, заходя в профком (и обнаружив, очередной раз, что в приемные часы все заперто), просил передать: «Скажите, что я заходил». Через полгода получил квартиру. ПОГОВОРИЛИ В кои-то веки я получил свое жилье – однушка в хрущобе, 1 этаж. Завез имущество, в основном в виде коробок. Сортирую, перетаскиваю коробки. Приходит участковый поинтересоваться, что происходит. Предъявляю документы, все в порядке, я теперь здесь буду жить. Но он не может просто так уйти, должен как-то проявиться в виде власти. Спрашивает грозно: «Почему коробки?» Отвечаю решительно: «Потому что не влазит!» Участковый, удовлетворившись ответом, уходит. НЕ РАССЛЫШАЛ Сижу в одной конторе, коллектив с какой-то стати взялся обсуждать вопрос «почему Адама изгнали из Рая»? Была высказана гипотеза: потому, что Адам согрешил, но не покаялся. Один товарищ, сидевший в углу, видимо не расслышал, и решил уточнить: «Что там Адам? Не проставился»? БАБУИН Однажды работали в г. Советском (который в ХМАО – если, конечно, это поселение можно назвать городом). В составе бригады был коллега Паша. Видный такой мужик, и прямо скажем, ходок. Возжелал организовать личную жизнь – а там с этим проблемы. Девушки попрятались по домам, вокруг холодно, темно, только собаки шастают. (Там даже общепита не было – приходилось ездить кормиться в соседний Югорск, а я брился, глядя в мутный CD – не было зеркала). Однажды Паша приходит с утра сильно хмурый. – Что такое? Выяснилось: рыская ночью по населенному пункту, нашел-таки деваху на каком-то перекрестке и приволок ее к себе в гостиницу. Но к этому моменту устал и промерз (возможно, еще и на грудь принял) – попав в теплое помещение, тут же разомлел, свалился на койку и заснул. Проснувшись, обнаружил: девицы нет. Денег тоже нет. Обидно. Еще бы. На следующее утро Паша приходит мрачный, дальше некуда. – Что такое? Оказалось: Паша пожелал одновременно справедливости, возмездия и, опять-таки, личной жизни. То есть пошел в то же время на тот же перекресток и обнаружил там тот же экземпляр. Взял ее за шкирку, притащил к себе в гостиницу… свалился на койку и заснул. Мероприятие происходило под лозунгом «Бабу – in!», в целом называлось «бабуинить». Неправильно назвали, это не Африка. ИСТАНБУЛ Болгарский язык – очень колоритный, особенно поначалу. В любом съедобном заведении в меню – «Яйца на очи» (яичница-глазунья), «Карета пържена отврат» (карета пържена – котлета, в виде какой-то повозки, жареная, «отврат» – уже не помню, что). Деревня «Звездец» и много еще занимательного. Заехали в Бургас. Там реклама: «Кажен день в Истанбул Херсекли» (вероятно, вспоминаю с некоторыми ошибками). Ужас: каждый день в Истанбуле хер секли!! Как выяснилось, это просто автобусные туры на два дня в Стамбул без особых формальностей. Поехали. Про Стамбул и проливы рассказывать не буду – это надо видеть. Без шоппинга никак нельзя. Сообщают: вам на рынок Лалели, недалеко от площади Таксим. Рынок огромный, обойти его невозможно, да и цели такой не было. Зашли в ближайший магазин с кожтоварами. Жена примеряет что-то, общение с продавцом – по-английски. Она в свое время учила польский, интересуется у продавца, почему тот говорит по-английски с польским акцентом. Оказывается – он, вообще-то поляк, из Кракова, принял ислам. Они начинают радостно общаться по-польски. Мне это слушать не так уж занимательно, пошел обозреть окрестности. В соседней лавке продают что-то интересное. Стою, разглядываю. Но чувствую – что-то не так. Вдруг соображаю, что два турка-сидельца в лавке треплются по-русски. Вмешиваюсь: «Господа турки, извините, можно узнать, почему вы по-русски общаетесь?» – «Какие турки, обижаешь! Ми грузины!» Кстати: когда организованная русскоязычная экскурсия ехала по Стамбулу на автобусе, экскурсоводша (с мощным украинским акцентом) сообщила: «Как писал уже Герострат…» КНЯЗЬ ИГОРЬ В Киеве, на площади перед Центральным стадионом, стояла пивная бочка. Шли мимо с приятелем, решили выпить пива. Стоим, починяем примус, никого не трогаем. Но рядом, как выяснилось, толпились национально озабоченные люди – славяно-украино-русо-филы-фобы и пр. Подходит человек: «Не желаете ли поговорить об истории?» – Не желаем, у нас дело поважнее. Но он вошел в роль, выйти не может. Становится в какую-то классическую позу и ораторским голосом нас просвещает: «Когда князь Игорь разбил жидовское племя хазаров…» Мы хохочем, поскольку сцена абсолютно идиотская. Но он решил добиться своего. Принимает еще более ораторскую позу и еще более оперным голосом настаивает: «Когда князь Игорь разбил жидовское племя хазаров…» Мы уже просто давимся от смеха. Тут он понимает, что мы не по этой части, говорит «тьфу» и, наконец, оставляет нас в покое. КРЫСА Как-то ко мне повадилась крыса. Дом старый, этаж первый, пол деревянный. Она и прогрызла на кухне дыру в полу, стала разорять хозяйство. Как я только с ней не боролся – все без толку. Потом она прогрызла прореху в шкафу-пенале, взялась воровать провизию. Все, достала. Купил специальный клей против грызунов, положил перед дыркой в шкафу тяжелый камень, жирно намазал клеем. Утром смотрю – прилип маленький крысеныш. Понятно, отчего она такая настырная – у нее семейство. Отлепил крысенка, отнес на помойку – живи, если сможешь. На следующее утро – еще один прилип. А крыса учинила нечто невероятное. Нарвала кусочков полиэтилена и насыпала эти кусочки на клей, сделала дорожку к дырке. На верхней полке был пакет с пшеном – она его порвала, так, что кучка пшена насыпалась ровно перед носом у крысенка. Не знаю, как такое возможно. Все, крыса, я снимаю шляпу, ты победила. ТЕЛЕСНЫЕ НАКАЗАНИЯ В недавние времена, когда выборы еще были похожи на выборы, довелось поездить по избирательным кампаниям. Обнаружил странное явление: в тех городах и весях, в которых шли эти (предвыборные) кампании, одновременно открывались какие-то жутковатые выставки. Г. Нижневартовск, выборы мэра города. Жителям предлагается посмотреть выставку, на которой демонстрируется всяческая патология. Наш пресс-комментарий:
Г. Нижний Новгород, выборы мэра города. С целью дискредитации действующего мэра, некоторые инстанции оставляют нижегородцев неделями и месяцами без тепла и горячей воды. Одновременно открыта страшноватая выставка «Ужасы телесных наказаний». Кстати, вы знаете, что такое «батоги»? – А это ровно то, что сейчас таскают на поясах милиционеры, просто тогда оно было деревянное, в основном дубовое. Наш пресс-комментарий:
Г. Минеральные Воды, выборы депутатов краевого Заксобрания. Опять-таки, открыта выставка заспиртованных уродов. Причем под девизом «За здоровый образ жизни». Оставили без комментария, надоело. В ходе той же кампании ездили по округу, а он большой. Приехали в небольшую станицу. В клубе собралось человек 15. Стандартный вопрос: в чем основные проблемы? – Говорят: нам бы починить совхозный «Газик», давно стоит ржавый, не ездит. – Так ведь, совхоза давно уже нет, скот порезали, что на нем возить? – Так мы… мы ведь только покойников возим на кладбище. «Газик» не работает, возим на «Волге», в багажнике, в целлофане. Неудобно как-то… Кстати: однажды в высотке МГУ, в общежитии, у лифта в зоне «В», обнаружил объявление: «Студенты и аспиранты, не сдавшие белье, будут наказаны В ПЛОТЬ до выселения!» ТАЛАНТЫ И ПОКЛОННИКИ В кинотеатре «Мир» показывали польский фильм. Это была премьера, фильм представляла съемочная группа. Главное – выступала собственной персоной Барбара Брыльска. В Барбаре главное – то, что одета она была, фактически, в невод. После фильма поклонники подняли Барбару на руки, пару раз подкинули, потом зачем-то понесли ее на руках на улицу – видимо, неохота было так сразу отпускать актрису, одетую в невод. Но, вынесши, сообразили, что дальше с ней делать, в общем-то, нечего. И, поставив звезду на тротуар, разошлись. Рядом оказался мой приятель Виктор К., живший неподалеку. Обнаружил Барбару Брыльску, которая явно не понимала, что ей делать в этом наряде на Цветном бульваре. Поинтересовался – не может ли он чем-нибудь помочь. Естественно, ей надо поскорее к себе в отель. Сказала, как называется отель. Виктор посадил Барбару на скамейку, в сам взялся ловить такси. Сообщал водителям, что тут Барбара Брыльска, легко одетая, ей срочно нужно в такую-то гостиницу. Таксисты показывали на голову и ехали дальше. Наконец, один решил поинтересоваться. Оказалось – правда, в самом деле, с ума сойти. Барбара в благодарность чмокнула Виктора в щечку. После этого неделю не мылся (шутка). ГОД КОТА Город Минеральные Воды, месяц январь. В офисе обитает котенок. Его все любят, но он слишком уж игривый – ко всем пристает, мешает работать. Надо снабдить его кошачьими игрушками, чтобы забавлялся сам с собой. Пошел в зоомагазин. Прошу кошачьи игрушки. Говорят: сейчас ничего нет, все раскупили под Новый год. – Котам?! На Новый год?! – Ну да, котам… на Новый год… ТРАДИЦИИ Был в Костроме. Поскольку города я не знал, постоянно спрашивал: как пройти (проехать) туда-то – надо было в несколько мест. Мне ни разу правильно не сказали, непременно отсылали не туда. А как иначе, если в Костроме главный герой – Иван Сусанин! ИХТИОЛОГИЯ Киевский поэт Саша Ч. приехал в Москву сдавать рукопись в издательство «Молодая гвардия». Ему говорят: «Вам к Рыбасу, кабинет такой-то». На двери кабинета табличка «Рыбас». Саша заходит в кабинет, там никого. Осмотревшись, видит аквариум, плавает золотая рыбка. ЛАПША Иду ночью по Нижневартовску, проспект Мира. Вокруг минус 40, но некоторые лавки и палатки работают. Возле палатки стоят две девчонки, занесенные снегом, мнутся. Видно, чего-то хотят, но денег нет. У меня хорошее настроение. Спрашиваю: «Девчонки, чего-то хотите? Заказывайте, угощаю». Смотрят на меня испуганно. – Девушки, спокойно. Я не маньяк, не псих, просто хорошее настроение. Просто угощаю. Заказывайте. После некоторой заминки: «А… можно вьетнамской лапши? Которая три рубля?» – «А еще чего-нибудь?» – «Нет, лапши, есть хочется». – «Только лапши? Ну, может, шоколадку какую…?» – «Нет, лапши». Купил им всю лапшу, что была в палатке. Ушли счастливые. Самотлор называется, нефть. ГЕНИАЛЬНЫЙ В конце 80-х я написал большую и неплохую статью. Ее нигде не брали печатать (вышла-таки лет через 10). В то время был довольно «продвинутый» журнал «Сельская молодежь». Отделом прозы там заведовал знакомый поэт Леша Парщиков. Главный редактор – Олег Попцов. Парщиков пообещал посодействовать. Звонит: приезжай, главный прочитал. Приезжаю. Попцов мне возвращает рукопись: «Только не думайте, что Вы такой гениальный». – «Да, как-то в голову не приходило. Но теперь непременно об этом подумаю». Вот сейчас опять сяду, буду об этом думать. ОГУРЦЫ На Пресне был круглосуточный гастроном «ЮРС», недешевый. Иногда приходилось его посещать. Захожу ночью, разглядываю прилавки. Вижу соленые огурцы, что-то около 300 рублей кГ. Поражаюсь: это что, откуда, почему столько стоят? – Так их же из Нью-Йорка самолетами привозят! – Соленые огурцы? Из Нью-Йорка?! Самолетами!? Их кто-то берет?! – Еще как! Народ сошел с ума. ЦВЕТОЧНИЦА Засиделся как-то у приятеля на Рижской. В три ночи сообразил, что мне нужно домой. Был тот случай, когда в Москве трое суток без передышки шел сплошной ливень. Вышел в эту воду. Поймал машину до Пресни. У Савеловской нужно ехать через глубокий тоннель. Он оказался затоплен, выхлоп залило и машина заглохла в нижней точке. Я по колено в воде выпихиваю машину, водитель пытается ее завести. Через полчаса сизифовых трудов она прочихалась и завелась. Едет, но чихает. Я весь мокрый, меня колотит. Водитель до Пресни не довез, выгрузил меня на Белорусской. Хоть денег не взял. Дождь продолжается, чувствую, что без срочных лечебных процедур будет плохо. За Белорусской, в начале Грузинского вала – цветочный рынок. На улице пусто, однако нечто, завернутое в плащ-палатку, пытается торговать розами. Оно стоит около цветочного магазина, а на втором этаже – кафе, как ни странно, работает. Иду туда спасаться и лечиться. Взял чай, коньяк, сижу, подо мной лужа, от меня пар. Плащ-палатка с розами тоже зашла погреться. Из-под нее появилась лет 17-ти и потрясающей красоты кавказская девушка. Таращу на нее глаза и начинаю вслух рассуждать о том, что это варварство – держать таких девушек ночами под дождем, они, по-хорошему, должны украшать собой клумбы. В кафе врывается некто: глаза горят, усы торчат – пират, Сальвадор Дали. Оказалось – муж красавицы. Решил, что я пристаю к его благоверной и требует от меня отчета о намерениях. Докладываю, что намерений никаких, одно только восхищение. Ну, еще сожаление о погоде. Рассказываю пирату о том, как ему повезло, какое у него сокровище, как я ему по-белому завидую, какой он счастливец. Он расслабляется, проникается ко мне и выставляет коньяк. Интересуется: а у меня жена есть? – Есть. Сверкает глазами: «Возьми! Ведро роз даром бери, жене подари! Все равно никто не покупает!» Говорю, что, конечно, спасибо, но ведро я просто не донесу. – «Нет, без цветов тебя не отпущу, сделай жене приятное!» – «Хорошо, можно возьму три… пять роз?» – «Говорю тебе, все ведро бери!» Взял пять штук. Под утро заявился домой – насквозь мокрый, под коньяком, с розами, сделал жене приятное. Рассказал, откуда розы – ей пришлось в историю поверить, куда деться. ОРДНУНГ Посетил Берлин – вскоре после сноса Стены. Раньше бывал в восточном – теперь надо посмотреть западный. Ближайший к моим хозяевам «западный» район был прямо под балконом (через стену, разумеется). Раньше он был в «том» Берлине окраиной, теперь оказался в центре общего города (около Heinrich-Heyne Platz). Пошел по нему гулять. Стены кругом украшены Сталиным и Мао. (Свой Гитлер запрещен, так они наших развешивают). Район явно не элитный. По улице идет толпа крутой молодежи, судя по всему, анархисты, демонстрация. По виду куда страшнее наших, да и моются явно редко (чувствуется издалека). Поперек улицы стоит заслон polizei. Экипированы вполне: шлемы, щиты, противогазы, дубинки. Анархисты встали перед polizei и провоцируют: орут, плюют, корчат рожи, кидаются какой-то дрянью. Полицай не реагирует: вокруг телекамеры. Так провели несколько минут, потом полиция, видимо, получила приказ: гнать. Побежали: впереди анархисты, за ними полиция. При этом никто никого не бьет, не валит, не мочит. Но бегут – значит, есть, от чего и зачем бежать. На перекрестке – красный свет. Все встали: впереди – анархисты, за ними – полиция, ждут. Дали зеленый – вперед. Побежали, в том же порядке. Тоже мне, анархисты. Тоже мне, полицай. ПРЯМОЙ ЭФИР По «Эху Москвы» рассказывают спортивные новости. Девушка излагает что-то про турнир «Australia open» и сообщает, что он «относится к кругу турниров большого члена… ой, что я несу…» Ее выключают. Далее в эфире – мужской состав с очень веселыми голосами. * * * Скончалась Раиса Максимовна Горбачева. Девушка ведет репортаж с траурной церемонии и сообщает: «Михаил Сергеевич уже несколько часов находится рядом с гробом и принимает поздравления… ой, что я несу…» Ее выключают. РАЗНЫЕ РЕКЛАМЫ НАПЬЮТСЯ В придорожном кафе под Феодосией самодельный плакат: Юноша напьется – богатырем станет! Девушка напьется – милого встретит! Вообще-то, имелись в виду соки. Но ведь как правильно! ВОЗДУШНЫЕ СООБЩЕНИЯ В городе Советском (ХМАО) на торце дома две вывески. Большая: Городское агентство воздушных сообщений Под ней маленькая: Улица Гастелло НА БРОВИ В киевской парикмахерской (давно это было) прейскурант. В частности: Изготовление ресниц – 20 коп. Наклейка ресниц на брови – 15 коп. ИДЕИ ЛЕНИНА Поперек Крещатика растяжка: Декада фильмов «Идеи Ленина живут и побеждают» с 12 по 22 апреля КИЕВЛЯНЕ На ресторане «Крещатик» афиша: Красочное шоу «Киевляне танцуют и показывают» Вот откуда пошла оранжевая чума! ДИАБЕТ В Ростове встретил газету, издаваемую местным отделением диабетического общества. Называется «ДИАБЕТ И ЖИЗНЬ». Рядом с логотипом (названием) газеты девиз. ДИАБЕТ И ЖИЗНЬ Вместе мы сильнее! СЫТЫЙ СОЛДАТ На Волгоградском проспекте рекламный щит 3Х6 метров, на нем странная реклама: Сытый солдат – Родины щит Прилагается морда сытого солдата. Предлагаю развить тему, ведь о солдате можно много чего сказать. БАЛЛАДА О СОЛДАТЕ СЫТЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ЩИТ ГОЛОДНЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ МЕЧ БРАВЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ШВЕЙК ПОДЛЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ВРАГ ДОБРЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ДРУГ ЗЛОБНЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ПЕС СИЛЬНЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ МОЩЬ СЛАБЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ДРОЖЬ МЕТКИЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ГЛАЗ ГЛУПЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ПЕНЬ УМНЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ МОЗГ ХИТРЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ЗАД ТОЩИЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ГЛИСТ ТОЛСТЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ПУП МОЩНЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ШКАФ СТАРЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ДЕД ДЕТСКИЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ СЫН ЖЕНСКИЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ГРУДЬ ЧИСТЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ДУШ ГРЯЗНЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ СРАМ ГОЛЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ СТАТЬ МЕЛКИЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ВОШЬ КРУПНЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ СЛОН ДЛИННЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ЗМЕЙ СЛАДКИЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ МЕД ГОРЬКИЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ХРЕН ВКУСНЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ КУК ТРЕЗВЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ КВАС ПЬЯНЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ КАЙФ ЖАДНЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ЖЛОБ МЯГКИЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ПУХ ТВЕРДЫЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ ГВОЗДЬ ЖИДКИЙ СОЛДАТ – РОДИНЫ СТУЛ БРАЛ На московских маршрутках – «медикаментозная» реклама: БРАЛ – против боли и спазмов Брал – против боли и спазмов. Брал – против всяких соблазнов. Пятясь со временем в ногу Брал он со всех и помногу. Брал он без спазмов и боли, Легким усилием воли – БРАЛ! |